Мэйбл Коллинз. Свежая листва

 

I

 

Любовь божественна. Её можно сравнить только с тем, что есть наиболее дивного в жизни, и ни с чем иным. Рождение её в душе непостижимо и неисповедимо, оно также непонятно как зачатие в теле. Так же как тело не в состоянии жить, пока в лёгкие его не проник первый дух, так же и душа не может существовать без любви; до тех пор она существует как возможная только сила. Любовь — это атмосфера или эфир, в котором обращаются духовные сферы, и духовная жизнь начинается только тогда, когда душа сознаёт это и освоится с этим. То, что в обыкновенной жизни называется любовью, та страсть, которая просыпается при сношении двух личностей, есть не только лишь способ, при посредстве которого производятся на свет генерации. Те люди, чувства и рассудок которых обращены исключительно на материальное и которые следовательно без души, думают, что это так. Но те, которые хоть немного приподняли завесу, закрывающую златые врата, достоверно знают, что страсть, называемая людьми любовью, предназначается не только для зачатия жизни на сём свете, но и для других, высших целей. Ибо она порождает жизни и в мирах, лежащих по ту сторону сего мира. Она — ступень от земли к небу, от материального к духовному. Она бывает всеми испытываема; иными ранее, иными позднее; ибо она для всех настолько же неизбежна как опыт, как и рождение и смерть. Для большинства любовь бывает только бесплодным усилием, которое как бы даже не заслуживает быть отмеченным в скоропроходящем течении времён. Но она же является и священнодействием и означает собой пробуждение души, приходящей, благодаря ей, к сознанию своего наследия — жизни в любви. Человек, который любит только любовью юности, у которого страсть остаётся лишь страстью, человек такой остаётся лишь человеком; до такого нам теперь дела нет. Для него Земля вечно будет вертеться вокруг своей оси, солнце, пока он в нём нуждается, всегда будет ему светить; ежегодно будет наступать весна и он будет наблюдать пробуждение природы и не будет дивиться чуду пробуждения и не будет стараться научиться у этого чуда чему-нибудь. Каждый год и для него деревья в лесу будут покрываться молодою листвою и поля пышно зеленеть и давать безмолвно свои великие поучения и он ничего из этих поучений не поймёт.

Горечь жизненного опыта и сношение с теми, которые не знают, что такое любовь, которые напротив того живут в ненависти и духовно мертвы, всё это имеет последствием то, что сердца таких людей кажутся похожими на деревья зимою, темны и иссохли, точно обуглены огнём. Если бы нам не было дано ежегодно наблюдать чудо пробуждения природы, видеть как деревья покрываются свежей листвой, то нам трудно было бы представить себе это, глядя на мертвенную землю среди зимы.

Горе и отчаяние уничтожают и уязвляют любовь всюду, где она обнаруживается; беспокойство, хлопоты принижают её точно так же, как терзаемые и пригибаемые к земле ветром и снегом ветви дерев.

Но пока корни дерева пущены в землю и соки скрыто живут внутри его, до тех пор дерево ещё жизнеспособно, даже и тогда, если вся его краса пропала и остались только внешние очертания его красы. Пока человек ещё способен поддаваться чарам других людей, пока в сердце можно ещё найти местечко, способное зеленеть и воспринимать, до тех пор опасность духовной смерти ещё далека и великое чудо всегда ещё возможно.

Если покорный имеет терпение и твёрдую волю покориться, то настанет конец поре страданий, и он увидит себя опять одетым сиянием и придёт опять к сознанию божественной теплоты.

Вера делает возможным это чудо; не та вера, которая придерживается догмата, и не вера в чудотворную силу святыни, но вера в жизнь, незримую для нас, и в её законы, неизменно повторяющиеся. Подобная вера почти равносильна знанию, потому что она возможна только для тех, у которых развилось уже столько понятия чистой духовной жизни, что они уже почти постигли её, почти уже стали частью её.

Слова эти предназначены для тех, которые уже достигли этой точки, которые быть может отшатнулись перед златыми вратами и бессильно свалились на их пороге, потому что знание их ещё несовершенно. Помните это и сделайте так, чтобы знание это было «верой».

Врата заперты и трудно приподнять их железный засов, но только на мгновение трудно. Преобразуется и чудо наступит. Воскресение, восстание из мёртвых, несомненно; свежие листья зазеленеют. Помни, что высшая природа так же несомненна и неумолима, как и самая низшая природа; внешние законы высшей природы могут быть познаны посредством изучения земной природы. Так же как солнце постоянно сызнова возвращается и приносит с собою красоту, так и божественная теплота снова возвращается и приносит нам самое прекрасное, что только возможно — любовь.

Сердце опустошается мучениями. Разочарование, горе, раскаяние, угрызения совести, стыд лишают сердце молодой листвы, сбрасывая её на землю, где она погибает. Если страдалец в отчаянии выбросит своё собственное сердце и облечётся в ненависть, тогда дух его неизбежно должен умереть так же, как дерево умирает, если перерезать ту часть, через которую протекает в него живительный сок.

Почему измена, вероломство и глупость других должны довести тебя до отчаяния? Вещи эти пройдут и позабудутся, как и те бездушные совершившие такие деяния умрут, и будут похоронены в земле, чтобы никогда более не восстать из мёртвых. Но душа любви вечна; она может дремать, но никогда не может умереть; самое тяжкое, что может нас постигнуть здесь на земле, это — потеря друга, благодаря смерти. Но погодите! Воспоминание об умершем друге так же зарастёт зеленью, как и могила его; со временем новый друг, держащий руку твою в своей, сможет говорить с тобой об умершем друге и слова его и мысли помогут тому, что земная листва станет разрастаться всё гуще и гуще. Не дозволяй никогда сердцу своему ожесточаться и омрачаться от образовавшейся в нём пустоты. Поливай опустошённое место, чтобы оно, как солнце осветит его, покрылось опять зеленью.

Те святые мужи, которые принадлежат к братству любви, любят постоянно, сызнова и сызнова, даже и тогда, когда смерть (или то, что в действительности единственно есть смерть — клевета и обман) постоянно сызнова приводит их к суровой зиме. Сила любви тем не менее живёт в них, она только кратковременно дремлет, пока леденящий порыв не пронесётся мимо них. Тогда любовь победоносно просыпается, как природа к весне, и свежая листва зазеленеет — так мягко, так нежно, и так легко её сорвать и раздавить, и тем не менее так непреодолимо в своей жизненности и в своей красоте.

Эти молодые листья, это воскресение и величие сердца, эти страсти чувства и душевные волнения могут довести человека до лихорадки, а от лихорадки до безумия. Но случается это только от того, что люди слепы и несведущи и не ведают, как сотворить из себя самих божественную сущность. Они не сознают, что каждая капля их крови телесной может быть превращена в камень храма божества. Каким это образом может случиться? Тем, что человек даст ход этой капле крови и преобразует её. Каждая сила, каждая страсть человеческая предназначена ему в его собственность божественным умыслом, и если человек убивает или пренебрегает какою-нибудь частью своей природы, то он изменяет вверенной ему силе. Преобразуйте все чувства — в силу, всю жизнь — в мысли.

Дай волнениям твоей души — направление.

Преврати лихорадку — в силу.

Безумие обрати — в упование на Бога!

 

II

 

Златые врата открывают вход к духовной жизни. Они не «отделяют от неё» — они «впускают к ней». Железный засов положен поперёк них, чтобы запирать их; без него они бы открывались при малейшем прикосновении каждого. Железный же засов только с большим трудом приподымается — его так трудно приподнять, что никто не может справиться с ним один. Нужна в подмогу: вера или знание; нужна вся сила любви, чтобы, хотя бы слабо и неясно, сознавать существование братства и слияние с ним. Железный засов — это то искусственное и преходящее чувство, которое принимает себя за отдельную от других сущность. В твоём настоящем развитии тебе это кажется единственной великой действительностью, единственной абсолютной истиной. Человек, не принимающий ничего за достоверность, не считающий ничего достаточно проверенным, верит в действительность своей собственной личности, отдельной от других, и при вступлении на духовный путь именно эта вера в свою отдельную от других личность должна прежде всего другого быть уничтожена, так как она одно только представление или фантазия преходящей формы опыта.

Вы воображаете, что вы отделённые от других духи или сущности, каждый наделённый своим собственным образом, живущий в абсолютно отдельных от других условиях жизни. Какое очевидное ослепление! Понаблюдайте хотя бы на мгновение прилив и отлив в природе и вы заметите, что тело ваше, беспрестанно меняя форму, принимает в этом процессе природы деятельное участие. Это первое необходимое условие материальной жизни, и если вы его обдумаете, то увидите, что это необходимость. Вспомните, что высшая и низшая природы подлежат аналогичным законам, и что законы эти ещё более определённы, положительны и неумолимы в высшей жизни, чем в низшей. Если ты наделён духовным зрением и в тебе проснулось сознание духовного, то ты всё это немедленно постигнешь. Понаблюдай и постарайся прочувствовать силу смягчающую и освобождающую истинной духовной жизни! Посмотри, как сознание учителя сообщается ученику, как душа любящего передаётся душе любимого, как мать и дитя сообщают друг другу свои мысли без посредства слов. Все эти три формы союзов переходят в высший, в союз Великого Учителя со своим учеником. Он делается ученику отцом и матерью, любовником и супругом, ученик опирается на него и вступает в общину любви, частью которой он делается сам.

Как только уничтожено чувство разъединения, уничтожается этим и самое большое препятствие по стезе могущества. Человек приобретает опять возможность возводить свою физическую сущность и развивать из неё свою божественную сущность, но только в том случае, если он сознаёт, что эта божественная сущность и живущая в ней сила не составляют его собственности, но суть его сущность. Когда он окончательно постиг этот урок, сердце его умирает для личных желаний и пепл их ложится в возлияльник.

Когда ученик вполне постиг этот урок, он отказывается от нападения и раздора; он не желает более для себя или для кого-либо другого, близкого, любимого — спокойствия, власти, удовольствия или чего-либо другого. Навсегда уничтожен всякий повод к борьбе с кем-либо, к защите перед кем-либо. Ученик оперяется тогда, подобно голубю, белыми перьями. Если в нём замечается теперь мощь или он располагает силой, то мощь эта и сила истекают не из него самого, а из великого братства любви. Он может жить теперь жизнью духа, может войти в хоромы познания и оценить значение светлого алмаза, прославляющего их. Но если он считает себя отделённым и разобщённым с другими — даже с кем-либо, чьи грехи его отталкивают или чью ненависть он возбудил, пока он питает ещё какое-либо желание для себя самого, хотя бы желание спокойствия, — до тех пор он слеп, нем и беспомощен в присутствии тех Великих.

Кто вступает в братство той любви, должен отказаться от всего этого, даже от собственной души.

Раньше чем ты будешь любовно принят братьями, ты должен положить свою животную душу под ноги и придавить её затылок ногою своею. Прежде чем ты можешь ожидать быть принятым братством любви, ты должен уничтожить в себе слепую жажду разобщённости.

Прежде, чем ты можешь быть приветствован, ты должен овладеть истиной, внутренне бьющейся сущностью, обуславливающей твою жизнь, и заставить её быть спокойной и хладнокровной. В противном случае она оглушит тот привет, хотя бы криком своим о милосердии.

Только душевные волнения открывают тебе, читатель, души, так как только через сердце ты можешь проникнуть в себя самого. Те, у кого нет сердца, те и бездушны.

Любовь твоя должна учить тебя. Будь верен ей, ухаживай за ней, наблюдай её. Возьми сердце своё со всеми его побуждениями, выведи их на свет и бесстрашно рассматривай их. Учись таким образом подробно исследовать, не отступая. Сносись таким образом не только со своим собственным сердцем, но и с сердцами своих истинных друзей. Только у правдивых можно найти правду, пока повязка не спадёт с глаз и ты не сделаешься в состоянии различить правду от лжи. Терпи радостно и будь убеждён в том, что этим уничтожается самая грубая часть тебя самого. В опыте сердца и учении любви содержатся глубокие радости и горькая печаль. Чем радостнее ты подвергнешь свою самость пытке, тем скорее пытка эта окончится. Разглядывай своё собственное сердце, не содрогаясь, и учись из него. Не бойся жестоких слов, которые животная твоя душа будет говорить твоей высшей сущности. Инстинкт самосохранения заставляет человека думать, что вредно и противоестественно наблюдать ход процессов своей собственной природы. Отвергни эти инстинкты, которые оттянули бы тебя назад к неведению.

Не забывай, что есть бессознательность (Unbewusstsein) животной души и бессознательность божественной души. Обе души не могут быть деятельны одновременно. Одна должна подчиняться другой. Ты сам должен решить, которая из двух должна властвовать, расти и стать мощной, как богатырь, в то время, как другая станет слабеть и делаться бездеятельнее. Выбор твой будет зависеть от наклонностей твоих. Никто другой не принёс бы тебе пользы. Прикажи твоей животной душе молчать, когда ты говоришь со своей высшей сущностью; придави её ногою своею и заставь её служить тебе, но не пытайся убить её преждевременно. В противном случае она оживёт опять и предстанет перед тобой в новом виде, наполняя тебя страхом и ужасом. Ты не имеешь власти убить её. Чтобы избавиться от неё, ты должен заставить её служить себе, преобразовать силы её в божественные и направить на то всё своё внимание. Это заставит все силы земли и неба прийти безмолвно, но решительно, тебе на помощь, так как ты следуешь их законам. Аскет восстаёт против законов внешней и внутренней природы и тем становится чужим и отверженным и должен бороться один. Человек, стоящий один, не имеет достаточно силы, чтобы приподнять железный засов. На его удел выпало заблуждение.

Там, где двое или трое собраны, там Великий Учитель незримо посреди них.

Посмотри, Великий Царь находится втайне и втайне преклоняются перед ним ученики Его. Он есть свет и радость и освещает и радует сердца их. Во всех живых существах светит факел Его и соединяет их в тайниках их душ. Оттого невозможно разобщить одну человеческую жизнь от другой, потому что та же струна дрожит во всех них. Оттого смысл разъединения тот же, как и «духовной смерти».

Даже в самых нечистых живых душах живёт искра того великого света, а то они равнялись бы камням. Никогда не забывайте наставления: Не теряй никогда из глаз братства людей, которое возводится над братством любви.

Последователи этой веры одиноки на свете, они члены единого существующего тайного братства. Братство это обнимает всю землю, и оттого оно насчитывает, много членов, но члены эти, при сравнении с народами земли, составляют одно единое расточающее жизнь семя. Однако каждый член в продолжении одной жизни сходится с одним только или двумя членами этого братства, и никакой обет не может быть обменен ими, никакой знак не может быть дан ими в физической жизни. Союз их самый тесный, именно союз просветлённой, глубокой, радостной любви. Где двое или трое собрались, там Великий Учитель посреди них. Если ученик согласен радостно переносить каждое испытание и нужду, и вполне очистить сердце своё и извлечь из него все страсти и желания, отделяющие его от жизни в Духе и Силе, тогда он никогда не будет одинок в горе своём; тогда двое и трое соберутся вместе и Великий Учитель будет посреди них. Под «сердцем» подразумевается та сущность в человеке, которая составляет его «Я». От ученика требуется, чтобы он с каждой жизнью всё более и более приносил это «Я» в жертву божественному, чтобы оно всё более и более разгоралось и очищалось, и наконец, сделалось бы достойным вступить в круг чистых сердцем.

Внешние круги, которые со временем образуются вокруг этих двух или трёх учеников, не составляются членами братства, но только теми, которые пьют на берегу реки. Долг этих двух или трёх, знающих друг друга, обучать насколько возможно стоящих на берегу и объединять их на каждой возможной тропе. Каждый союз, каждое стремление действовать сообща, руководимое одним из членов братства, составляет часть божественного труда и признаётся таковым, потому что попытка действовать сообща есть первая простейшая задача, элементарный алфавит истинной жизни. Она должна быть основательно изучена.

 

III

 

Помни, о ученик, что тот, кто хочет войти в братство любви, должен обладать пятью качествами и семью приметами.

Качества эти:

I. Способность веры или бессознательного познания.

II. Божественное упование или непоколебимая надежда.

III. Дар любви к ближнему, причём оскорбления прощаются от чистого сердца без принуждения.

IV. Мощь чистой любви, дающей и не ожидающей взамен ничего.

V. Сознание невидимого или познание высшей природы.

Приметы — частью психического, частью интеллектуального порядка. Способность распознавания, разум, праведность, благоговение — понятны человеческому разуму и оттого принадлежат к интеллектуальному порядку; способность видеть внутренним зрением, слышать внутренним слухом, чувство духовного осязания — психического порядка. Существует ещё много других психических примет, которые развиваются по мере того, как психическая сущность человека достигает своего полного развития; но этими тремя приметами ученик должен обладать прежде, чем научиться первому своему уроку в школе любви, или прежде чем принять своё первое посвящение.

Ненависть — атрибут физических сфер, прямой выродок наиболее прирождённых ей свойств. Кто хочет спастись от физической жизни, может достичь этого только пройдя школу любви; другой дороги не существует. Оттого все те, которые эгоистично становятся на путь оккультизма, стараясь прилагать высшие силы и притом полны ещё чувства отчуждённости, делаются злыми силами, детьми мрака и, таким образом, делаются ещё более грубоматериальными, чем материалисты. Это те гигантские плевелы, которые, если их оставить расти, заглушат, задавят и уничтожат высшую жизнь ученика на многие века.

Любовь — это первый и последний атрибут божественного. Она поэтому проникает всю духовную жизнь и составляет её внутреннюю и внешнюю атмосферу, так что для тех, которые не дышали ею, невозможно достичь сознания духовного. Для них физическая смерть означает уничтожение, потому что, после разрушения их тел, им недостаёт органа для продолжения жизни.

Бессмертие и любовь, следовательно, почти тождественны, так как они нераздельны.

О души дремлющие, слепо идущие в объятия смерти, да будьте предостережены и проснитесь! Нет смерти для тех, которые живут в любви. Стремитесь поэтому открыть сердца ваши и дайте распуститься в них весенней листве, придавая новую жизнь и тем, глядящим на это чудо. Те, которых вы наделяете нежным расположением своим, отведают сладость божественной жизни, узрят величие восстания из мёртвых и узнают даже мощь незримого. Таким образом, освобождая свои собственные души, вы помогаете освободить душу мира, и возьмёте на себя деяния божественного духа — творческую и освобождающую силу жизни.

Ибо: «Где двое или трое собраны во Имя Мое, там Я посреди них».

 

Перевод М[арии] Д[епп]

«Вестник теософии». СПб., 1910, №1. С.40-49.

 

Ссылка на первоисточник

Комментарии запрещены.