Николаев Р. Памяти В. П. Желиховской

 

Недавно скончавшаяся писательница В. П. Желиховская принадлежала к исключительно одарённой семье, давшей России таких людей, как дядя её Ростислав Андреевич Фадеев, известный публицист, военный писатель, славянофил, патриотические, блестящие по уму произведения которого пользовались в своё время большой известностью *). Хотя он умер всего в 1883 году, люди, склонные всё забывать, забыли и его. А между тем это был один из замечательных, образованных и умных русских людей.

Вера Петровна Желиховская родилась в 1835 году, в Одессе. Мать её была в то время уже известной писательницей, писавшей под псевдонимом Зинаиды Р-вой. Повести её были замечены и оценены по достоинству Белинским и Сенковским. Ей предсказывали блестящую будущность, но она умерла на 28-м году своей жизни в Одессе. После смерти Елены Андреевны Ган осталось трое детей: сын и две дочери: старшая — известная писательница и учредительница теософического общества Елена Петровна Блаватская, и младшая Вера Петровна. Дети были взяты на воспитание дедом и бабушкой Фадеевыми и перевезены в Саратов, где Андрей Михайлович Фадеев в то время был губернатором.

Жизнь свою в доме дедушки Вера Петровна правдиво и увлекательно описала в двух небольших книжках: «Как я была маленькой» и «Моё отрочество», имевших большой и заслуженный успех в детском мире, переведённых на французский язык и вышедших недавно в Париже роскошным изданием с гравюрами под названием: «Memoires d’nne petite fille russe».

Вера Петровна вышла замуж 18 лет за помещика Псковской губернии Яхонтова, родного брата поэта А. Н. Яхонтова. Но, овдовев через четыре года, снова переехала жить с двумя детьми в дом дедушки Фадеева, служившего в то время уже на Кавказе.

В Тифлисе, несколько лет спустя, она вторично вышла замуж за директора классической гимназии, а затем помощника попечителя Кавказского учебного округа, В. И. Желиховского, которому была неутомимой помощницей в его заботах о детях, ему вверенных. Муж её принёс много пользы и добра в деле просвещения и учреждения школ и гимназий по всему Кавказу, о чём свидетельствует письмо к нему великой княгини Ольги Феодоровны, того времени, хранимое в семье его. Великая княгиня, которой обязано женское население Кавказа своим просвещением, отличала В. И. Желиховского за его деятельную, энергичную и честную службу. А Вера Петровна, принимая горячо к сердцу всё, касавшееся детей, подначальных своему мужу, хорошо изучила их со всеми треволнениями их жизни. Отсюда и правдивость и успех её рассказов и повестей для детей и юношества.

Наследовав талант своей матери, она начала пробовать свои литературные силы на небольших детских рассказах, которых нигде не помещала, а писала исключительно для своих детей, но впоследствии продолжительная и тяжёлая болезнь её мужа, а затем его смерть принудили Веру Петровну искать в написанном ею ради забавы своих детей средств к их содержанию и воспитанию. Она отдала детям всю свою жизнь, свои силы и свой талант, который не имела ни времени, ни физической возможности развить до той степени, которая при более благоприятных обстоятельствах дала бы ей несомненное право стать на ряду с выдающимися писательницами не только в России, но и в Европе.

Вера Петровна писала по целым дням, буквально не разгибая спины. Ей приходилось по необходимости работать по заказу, не разбирая материала и разбрасывая свои сочинения по разным газетам и журналам. Писала она на скорую руку и романы, и повести, и рассказы для детей, и фельетоны, и корреспонденции, отлично сознавая, что она таким образом истощает и раздробляет своё большое дарование, мучась своею чуткою душой художницы этим сознанием, но вместе с тем поневоле покоряясь настоятельным требованиям жестокой житейской необходимости.

Несмотря на такие суровые условия, все без исключения произведения Веры Петровны написаны прекрасным языком, просто, правдиво и художественно. А детские её вещи выдерживают несколько изданий и тем красноречиво говорят за себя.

Мнение некоторых людей, будто Вера Петровна разделяла вполне теософические верования и убеждения своей сестры, Елены Петровны Блаватской, положительно ошибочно. Как женщина, склонная по своей натуре ко всему загадочному, чудесному, она чрезвычайно интересовалась всеми необъяснёнными явлениями природы и умственным движением, делами и журналами теософов. Но, во многом не сходясь с ними, она официально никогда не принадлежала к теософическому обществу, всю свою жизнь соблюдая строго обряды и постановления православной церкви, которой она принадлежала всей душой. Близким её приходилось часто слышать от неё, что теософия в своём чистом, нравственном учении очень близка к христианству, но к несчастью люди всех религий и всех философских учений всегда сумеют затемнить и запачкать основную идею и сущность и святость истины. «Я бы хотела быть теософкой и православной христианкой, отбросив от своей религии и теософии всё людское, оставив только суть их, но я тоже человек мелкий, и мне трудно разобраться во всем этом!» — говорила она.

В своей глубокой и искренней вере Вера Петровна находила неиссякаемую силу для постоянной борьбы с многочисленными невзгодами своей трудовой жизни. Она никогда не падала духом, это была её отличительная черта, как и сочувствие чужим бедам и горестям. Несмотря на очень ограниченные средства, много людей вспомнят Веру Петровну за её помощь материальную, не говоря уже о поддержке нравственной. Чувствуя приближение кончины без малейшей тревоги и страха, она пожелала исповедаться и принять Св. Тайн, сохраняя сознание почти до последней минуты.

Этой осенью она писала своей тётке о твёрдом убеждении, что скоро должна умереть, и письмо это настолько ясно рисует образ и верования этой истинно русской женщины, что мы приводим здесь несколько строк из него: «…Тяжело опустилась на мир десница Божия; кому немного легче, кому совсем не в моготу, но всем трудно, болезненно, печально! Только и просвету, что дума: ведь не даром же это?.. Ведь когда-нибудь объяснится разумность, справедливость всех наших страданий. Когда-нибудь окончатся они, восполнятся пробелы наших несбывшихся упований на милость Божию; вознаградятся горести и долготерпение наше в непоколебимом убеждении Его правоты, мудрости, милосердия!.. Не может быть иначе: не давшие безумия Творцу найдут в Нём, наконец, Отца благого и справедливого. Вот и ждёшь, ко всему готовая. Не знаю, всем ли так, но чем более я стараюсь, чем далее прохожу тёмный, скорбный путь, называемый жизнью, тем несомненнее и крепче во мне надежда, тем ярче разгорается за тьмою этой жизни звезда будущего существования, в соединении со всеми, кого мы любили и кто нас любил и за кого мы обоюдно здесь страдали и мучились. Мы будем утешены, это по-моему так верно, что если бы не несовершенства и слабости наши, то даже и здесь страдания должны были бы терять всякую силу над нами. Да они и утрачивали её над людьми, духовно совершенными, над святыми. Ну, мы не святые, а слабые люди, оттого и мучим себя и других, больше, чем стоят того земные болезни и несчастья; но всё же, домучившись, достигнем утешения и счастья и понимания всего. Вот в этом конце и заключается, по-моему, весь смысл жизни. По вере нашей и дастся нам, — это несомненно. «Небо и земля прейдут, а слова Его не прейдут» и не обманут уповающих на Него. Вот, смотрю я на портреты, меня окружающие, почти никого из них, слава Богу, уже здесь нет; но знаю я, верно знаю, что скоро всех их увижу, и эта уверенность освещает и осмысливает весь мрак и всю кажущуюся нелепость существования…».

Вера Петровна никогда не писала стихов, но в столе её найдено одно, которое и приводим.

 

МОИ ЧАСЫ

 

Часы равномерно тикочат,
Считают минуты и дни;
Ни горя они не отсрочат,
Ни счастья приблизят они…
Приводят они равнодушно
Рожденье, и смерть, и венец
И нашим слезам малодушным
Не внемлят, глаголя: «конец».
Но всё же мне их тикотанье
И бой их звенящий, густой,
Приятны, как друга ворчанье,
Как память о жизни былой!
Их слушая, я вспоминаю
Прожитые, милые дни,
Ушедших друзей поминаю,
Стремлюся туда, где они…
Да! Стрелка идёт, равнодушно,
Вперёд и вперёд, и вокруг
Свершает влеченью послушно,
Без устали вечный свой круг.
А маятник, знай, отбивает
Секунды, минуты, часы
И нас за собой увлекает
В те области вечной красы,
Где «несть ни болезнь, ни печали,
А жизнь бесконечная», — та,
Что нам искони обещали
Любовь и страданья Христа!

 

Веру Петровну хоронили в Одессе, на первый день Троицы, праздника зелени и цветов, которые покойная так страстно любила, как и всю природу вообще, так мастерски и такими яркими красками описываемую ею во многих из её произведений.

Её положили рядом с могилами матери её и сына, прекрасного юноши, кончавшего уже почти курс института инженеров путей сообщения, на которого она возлагала все свои несбывшиеся надежды. Этим было исполнено последнее и чуть ли не единственное, высказанное когда-нибудь её личное желание. Она умерла 5-го мая 1896 г. в Петербурге от крупозного воспаления лёгких.

 

ПРИМЕЧАНИЯ

 

*) «Вооруженные силы России», «Русское общество в настоящем и будущем», «Письма о современном состоянии России», «Наш военный вопрос», «Восточный вопрос», «Записки о Кавказских делах» и мн. другие.

 

Исторический Вестник, 1896, Т. 65, № 1, С. 190-194.

 

Первоисточник

Комментарии запрещены.