Олкотт Г. С. Листья старого дневника. Предисловие

ПОДЛИННАЯ ИСТОРИЯ ТЕОСОФСКОГО ОБЩЕСТВА
ГЕНРИ СТИЛ ОЛКОТТ,
ПРЕЗИДЕНТ-ОСНОВАТЕЛЬ ОБЩЕСТВА

«Всё это странно, но истинно;
ведь правда всегда необычна,
необычнее, чем выдумка»
Байрон

ПРЕДИСЛОВИЕ

Основание Теософского Общества и последующие его превратности, о которых говорится в этой главе, в истории общественных организаций, должно быть, уникальны. Если смотреть хоть с дружественных, хоть с враждебных позиций, то в равной степени невероятно, что подобная организация вообще должна была возникнуть, и что она не только была в состоянии выдерживать удары, которые сыпались на неё, но и на самом деле стала сильнее, пропорционально жестоким несправедливым обвинениям противников. Одни критики говорят, что этот факт наглядно доказывает возвращение человеческой доверчивости и религиозных поисков, которые являются прелюдией к окончательному упадку консервативного Запада. Другие в прогрессе движения видят предвестник всемирного принятия Восточных философских идей, которые должны работать на активизацию и неизмеримое расширение духовного взаимопонимания в масштабах человечества. Очевидный и бесспорный факт состоит в том, что до конца 1894 года в результате девятнадцатилетней деятельности были созданы 394 филиалов Общества с предоставлением им уставов почти во всех обитаемых частях земного шара. При этом количество выданных уставов в этом году в среднем превзошло ежегодное их число (с момента основания Общества в 1875 году) на 29,9%. Статистика показывает, что беспощадные и несправедливые нападки Общества Психических Исследований и шотландских миссионеров, которые предпринимались против Теософского Общества в 1884 году в надежде его уничтожить, просто привели к значительному приумножению его процветания и эффективности. Последнее нападение — через Вестминстерскую Газету — неизбежно будет иметь такой же финал, как и предыдущие. Причина этого проста, поскольку превосходство идей Общества неоспоримо даже в малейшей степени, как бы тщательно не выискивались личные промахи и недостатки отдельных его лидеров. Чтобы убить Теософское Общество, в первую очередь, необходимо доказать, что заявленные им цели враждебны общественному благосостоянию, а учения его лекторов несут вред и деморализацию. Это никому не под силу, так как мир принимает Общество как великое явление, как особую индивидуальность, которая не нуждается ни в осуждении, ни в одобрении отдельных его представителей за заслуги или промахи. Эта истина начинает склонять на свою сторону даже посторонних. Один из наиболее талантливых современных журналистов, мистер У. T. Стед, говорит в «Промежуточной Зоне» («Borderland») по ходу краткого пересказа этих «Листов Старого Дневника», первоначально появившихся в «Теософе», что теперь никого не волнует, были ли обвинения Мадам Блаватской в обмане, предъявленные Куломбами и Обществом Психических Исследований, истинными или ложными; её злейшие враги не в состоянии отказать ей в исключительном влиянии, которое она оказала на современную философскую мысль, популяризируя возвышенные Восточные идеи. То же самое можно с уважением сказать и о её многочисленных коллегах, которые, как и она, распространяли эти древние учения через Теософское Общество. Эта замечательная организация, которая выросла из обыденного собрания в гостиной Нью-Йоркского дома в 1875 году, уже составила о себе такую летопись, что она должна быть включена в истинную историю нашего времени. Это развитие произошло под воздействием силы присущей ему добродетели, а не в результате проницательной предусмотрительности или умелого управления; и столь стремительное — связанное в течение нескольких лет почти исключительно с личными усилиями двух его основателей, Мадам Блаватской и меня. Возможно, будущим историкам поможет, если уцелевшие сведения, снабжённые необходимыми фактами, будут правдиво и кратко изложены на бумаге. Написание глав, которые теперь составляют эту книгу, было начато почти три года назад в журнале «Теософ», и в настоящее время в работе находится второй том книги, посвященный истории общества после переезда в Индию. Ведущим мотивом при подготовке этих глав явилось желание борьбы против растущей тенденцией в Обществе обожествлять Мадам Блаватскую и приписывать её распространенным литературным произведениям чуть ли вдохновенность свыше. Её явные ошибки слепо игнорируются, а фальшивая ширма ложного авторитета ставится между её действиями и законной критикой. Те, кто обладали хотя бы малой частью её настоящей уверенности, и, следовательно, знали хотя бы чуть-чуть о её личном характере, были бы величайшими отступниками в этом вопросе. Слишком очевидно то, что если бы я не рассказывал о том, о чём знал я один, то никогда бы не могла быть написана истинная история нашего движения, а настоящие заслуги моей замечательной коллеги не стали бы известны. Таким образом, на этих страницах я рассказал правду о ней и о становлении Общества — истину, которую никто не может отрицать. Полагая небольшую ценность как похвалы, так и обвинения третьих лиц, и за всю мою жизнь привыкнув действовать в соответствии с тем, что я рассматривал как обязанность, я не ёжусь от легковесных бездарных любезностей тех, кто считает меня или простофилей, или лжецом, или предателем. Абсолютная неважность чужих мнений, выступающих в качестве фактора, стимулирующего индивидуальное развитие, предстаёт передо мной так ясно, что я преследовал мою нынешнюю цель до её достижения, несмотря на то, что некоторые из моих самых влиятельных коллег, считая, что я понимаю верность «Е. П. Б.» ошибочно, тайно пытались уничтожить мою влиятельность, разрушить мою репутацию, уменьшить тираж моего журнала и помешать публикации моей книги. Против меня распространялись секретные предупреждения, а последние номера «Теософа» убирались со столов читального зала филиала Общества. Это детская игра: правда никогда ещё не вредила хорошему делу, а моральная трусость никогда не мешала злому.

Миссис Олифант в своей истории Английской литературы (III, 263) говорит о Бентане [1] то же, что можно сказать и о Е. П. Б.: «Людям, рождённым услышать и понять его, было очевидно, что он обладал инстинктом старого моряка, с большой готовностью вступающего в отношения привязанности с каждой новой знаменитостью, которая ему понравилась… он получил столько служения и преданности от своих близких, сколько выпадает на долю только ничтожной части человечества».

Где разыскать такое противоречивое человеческое существо, как эта загадочная, эта обворожительная, эта светоносная Е. П. Б.? Где мы ещё можем найти личность, столь замечательную и столь эффектную; такую, которая так явно несла бы на своих противоположных полюсах божественное и человеческое? Карма не позволит мне допустить несправедливость в отношении неё, но если когда-либо в истории существовал человек, который был бы таким большим слитком хорошего и плохого, света и тени, мудрости и неосмотрительности, духовного прозрения и отсутствия здравого смысла, то я не могу вспомнить имя такого, окружающую его обстановку и время. Знать её означало обучаться свободомыслию; работать и наслаждаться близким общением с ней было самым ценным опытом. Для нас она была слишком великим оккультистом, чтобы судить о её моральных качествах. Она вынуждала нас любить её, несмотря на то, что мы могли знать её недостатки; прощать её, как бы она не нарушала свои обещания и уничтожала нашу раннюю веру в её непогрешимость. И секрет этих мощных чар заключался в её бесспорной духовной силе, её очевидной преданности Учителям, которых она рисовала почти сверхъестественными созданиями, а также в её рвении к духовному возрождению человечества силой Восточной Мудрости. Увидим ли мы когда-нибудь кого-либо, подобного ей? Увидим ли мы в наше время её снова под другим одеянием? Время покажет.

Г.С. Олкотт.
«ГУЛИСТАН».
Утакаманд, 1895.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 — Бентан Джереми (1718-1832) — английский философ, основоположник философской школы утилитаризма — (прим. Переводчика).

Комментарии запрещены.